Женский очаг и путешествия

Ты не поверишь!
Во что верят миллионы взрослых здоровых людей
Пытаешься понять, как устроен мир? Не трать время - есть люди, которые все объяснили и создали религии, секты, церкви, движения и общины. Каждая из них знает точно: мы прилетели на Землю на летающих тарелках. А потом был Иисус, сын Макаронного Монстра. Потом - колесо времени и конец света... Непонятно? Ничего страшного, главное - закаляйся и выбирай веру себе по вкусу
I. Религии и секты
Как истинная вера меняет мир? Ты сможешь путешествовать во времени и оказаться в XVIII веке, научиться (ненадолго) питаться светом и построить точную копию аэродрома из листьев кокосовой пальмы. Главное - очень захотеть и позволить лидеру секты промыть тебе мозги.
Старая история
Амиши - одно из течений, адептов которого больше всего любят показывать по телевизору. Их больше двухсот тысяч, и, несмотря на прогресс, они продолжают жить в прошлом веке: отказ от благ цивилизации должен скорее привести амишей к спасению и помочь сосредоточиться на служении богу.

Их здесь хватает - средневековая деревянная колокольня Сен - Катрин, колоритные старинные портовые склады, дом Эрика Сати, музей Эжена Будена. Из - за этих достопримечательностей городок забит туристами, от которых мы успели отвыкнуть в своем Довиле. Осматриваем музей Будена - исходя из этюдов его друзей - импрессионистов делаем вывод, что норма солнечных дней в Нормандии всегда была невысока. Эрика покупает себе маленький блокнот, на обложке которого изображена Богоматерь с собачьей головой.
По пути в Довиль останавливаемся возле придорожной фермерской лавки. N покупает какой - то очередной раритетный кальвадос с рукописной этикеткой и несколько банок с требухой, которую в Нормандии готовят как нигде больше.Это на ужин,говорит он.В отеле нам ее разогреют, а большего и желать не нужно.

Пока ты скачиваешь новые приложения на свой мобильный по Wi - Fi в аэроэкспрессе, они ходят босиком, пашут землю конным плугом, не умеют водить, не носят обручальные кольца, часы и, разумеется, не приближаются к компьютерам. Браки амишей разрешены только внутри общины, и у большинства из них довольно слабое здоровье (развитие медицины остается примерно на том же уровне, что и организация жизни) из - за генетических факторов. После совершеннолетия амишей выпускают на три года в «большой мир», чтобы те определились: остаться в цивилизации и потерять семью навсегда или вернуться и снова надеть платья с нижними юбками и чепцы. Большинство членов общины оканчивают только восемь классов школы и боятся «больших железных чудовищ», поэтому вопрос выбора - мир «айфонов» или зеленые поля с коровами и органической травкой - на самом деле даже не стоит. После смерти на надгробиях амишей не появляется надпись о датах жизни и имени: мертвым это ни к чему.

Рано утром, совершенно выбитые из колеи очередной бессонной ночью, мы с Эрикой брели к вокзалу. Чайки и бакланы, дерущиеся за пакеты с мусором возле контейнеров, провожали нас истеричными криками. Сев в поезд, я вдруг почему - то вспомнил слова N: «Чтобы по - настоящему оценить изысканное блюдо, нужно быть сытым. Чтобы по - настоящему оценить вкус Довиля, нужно быть пресыщенным». Были ли мы пресыщенными до приезда в Довиль? Стали ли мы такими в Довиле? На телефон Эрики пришла смс. N писал, что забыл показать нам в парке отеля Du Golf удивительную руину - то ли кусок стены старинного замка, то ли монастыря времен мушкетеров. Может быть, мы захотим вернуться и увидеть ее? И ведь он не шутил, когда спрашивал. Я точно знаю, что не шутил.

Многие вина отсюда значительно дешевле своих родных братьев на полках парижских магазинов. Значительно - это 100 - 200 евро. Когда бутылка стоит 600 или больше, даже такая экономия радует сердце. Помимо вина, на здешних полках стояли бутылки с кальвадосом, бренди, арманьяком, коньяком и прочим. N купил Chateau Mouton Rothschild Pauillac 1999 года с этикеткой, на которой мультяшная овца подбрасывала задними копытами три девятки (Или три шестерки,улыбнулся N,это ведь как посмотреть), Chateau Cheval Blanc St.Emilion Grand Cru 2004 года и раритетный шартрез с пробкой, залитой сургучом. Шартрез вручил Эрике.Подарок твоей маме,сказал он.А сейчас мы все едем ко мне пить эти вина и есть тартар из парного теленка. Клянусь, такого тартара вы не пробовали еще в своей жизни.

Рынок уже практически безлюден, работает лишь один прилавок, тот самый, «правильный». Мы покупаем бутылку супа, поворачиваемся, чтобы уйти и. слышим русскую речь, обращенную к нам.
Вы идеально вовремя,говорит N,присаживайтесь за стол, сейчас будут подавать.
В этот раз к устрицам и лангустинам подали Louis Roederer Cristal 2002 в хрустальной бутылке Baccara. Эта бутылка охлаждалась в пластиковом ведре с подтаявшим льдом, в котором плавала мертвая жирная муха. «Рок - н - ролл!»подумал я.
N вел нас с Эрикой улицами Трувиля к тому самому секретному магазинчику, откуда он все это время, словно кроликов из цилиндра, извлекал бутылки с коллекционными винами, коих во всей Европе осталось максимум пару экземпляров. Итак, La Cave Trouvillaise на Rue des Bains. Тесный магазинчик с подвалами, примерно в три раза превышающими по площади первый этаж.

В последнее время Royal стал популярен и среди русских олигархов, но их портретов администрация отеля пока не вывешивает на всеобщее обозрение. Кстати, высота этого гранд - отеля превосходит практически все довильские здания, поэтому панораму Ла - Манша лучше всего наблюдать отсюда, с седьмого или восьмого этажа. Мы с Эрикой живем на третьем этаже.
Весь день мы проводим на пляже, даже купаемся голыми во время прилива. Потом отправляемся бродить по Трувилю, целуемся возле маяка, пьем сидр среди песочных дюн, катаемся на катере от берега к берегу, козыряем гипсовому Флоберу, который в свои пятнадцать лет встретил здесь свою единственную настоящую любовь в жизни. И как это часто бывает с настоящей любовью - она была старше, уже замужем и с грудным ребенком на руках. «Мемуары безумца»все, что осталось от этой любви. Ближе к вечеру мы спешим на рыбный рынок, чтобы купить в дорогу рыбного супа - пюре, который местные торговцы непрерывно варят и разливают по пластиковым бутылкам.

Просыпаемся мы с Эрикой уже в Royal - наш новый номер просторнее прежнего, окна все так же выходят на море, к тому же теперь у нас есть балкон с шезлонгами, куда мы и перебираемся после утреннего душа. Эрика говорит, что последний день в Довиле хочет провести только со мной вдвоем, и мы решаем сегодня не видеться с N вечером, а просто попрощаться по телефону.
Royal существенно отличается от своего соседа - прежде всего это помпезная дворцовая курортная архитектура belle epoque, в то время как Normandy все же сориентирован на более дачную, интимную атмосферу. Royal изначально строили как грандиозный палас - отель, который просто обязаны полюбить американцы - мраморные коринфские колонны, пурпурная мебель, копии античных скульптур среди тропических растений. И не ошиблись - сегодня, спустя 97 лет после открытия, среди преданных поклонников этого отеля, чьи портреты украшают лобби, легко отыскать Стивена Спилберга, Джорджа Лукаса, Тома Круза, Кевина Костнера и прочих голливудских королей и принцев.

Мы с Эрикой покупаем себе домой крестьянский яблочный уксус с медом и банку с фиалковой карамелью. Обедаем в Довиле, снова как и вчера на рыбном рынке и в том же, что и утром, составе. Правда, теперь уже заказ сделан «правильному» торговцу, вино не какое - либо, а Chassagne - Montrachet Premier Cru «Morgeot» 2003. И чтобы поесть, совсем необязательно идти на задворки рынка - хозяин прилавка выставил слегка хромающий пластиковый стол с прикрепленными с двух сторон ведрами для пустых устричных раковин и четыре таких же хромающих стула.Хороший торговец, уважающий клиента,говорит N,всегда скажет, какие устрицы утренние, а какие - только что сгруженные с лодки. Только, к сожалению, сказать он это может только на французском. N смеется, его управляющий утвердительно кивает. Медленный поздний обед переходит непосредственно в медленный ранний ужин в номере Normandy у N, растягивающийся далеко за полночь. Невероятно вкусную консервированную требуху, разогретую в ресторане, сменяют десерты и фрукты, Chateau Beychevelle Saint - Julien сменяется Chateau Rauzan Gassies Margaux, а на дижестив следует тот самый раритетный кальвадос, купленный по дороге из Онфлера. Говорим о кино. N вспоминает старую комедию «Мы поедем в Довиль» с Луи де Фюнесом.

Моне приезжал туда писать этюды с Буденом и Базилем, а Трувиль и Руан в его творчестве будут позже. Мы с Эрикой соглашаемся на поездку.
Утром в баре Normandy мы пытаемся привести себя в чувство с помощью «Кровавой Мери». Вчерашняя бутылка столетнего кальвадоса оказалась все - таки лишней, а нехватка сна - ощутимой. Наши вещи уже переданы портье. Вскоре за нами заезжает черный «мерседес». Кроме меня, Эрики и N, в автомобиле находится личный управляющий нашего нового знакомого. Он, собственно, и ведет машину. Через полчаса мы уже в Онфлере. Здешний древний порт, видавший еще армады, отправляющиеся на колонизацию Нового Света, все еще функционирует благодаря постоянно расчищаемому каналу, а гавань по - прежнему заполнена рыбацкими лодками. N оставляет машину возле карусели на набережной, и мы все вместе отправляемся завтракать в ближайшее кафе со столиками на улице. N заказывает на всех пару ведерок мидий, бутылку вина и кофе. После завтрака расходимся - N с управляющим идут по своим делам, а мы с Эрикой ищем местные достопримечательности.